АННА ДЕРГАУСОВА, КОРРЕСПОНДЕНТ:
-Сегодня современные дети могут позволить себе не доесть кашу, суп или второе. Оставляют и хлеб. А когда-то вот такой кусочек стоил жизни. Правда, он не был похож на этот. Потому что сделан он был не из отборных продуктов. Ржаная мука, целлюлоза, хлопковый жмых, вытряска из мучных мешков, обойная пыль, берёзовые почки, сосновая кора и прочие несъедобные ингредиенты.

Хлеб приобретал блокадные черты: особый вкус и консистенцию, которая так запала в память всем ленинградцам того времени.

«Есть приходилось что попало. Помню, приходила домой, и мне так хотелось кушать! У меня там дрова лежали около печки, полено или два. И вот я взяла это полено (сосновое, помню) и стала грызть… Есть хотелось страшно! Вот грызу, грызу это полено, смола выступила. А этот запах смолы мне какое-то наслаждение доставлял, что хоть что-то погрызу. Надо было что-то кушать, иначе неминуема смерть от голода, а это ещё хуже, чем от обстрела». Из воспоминаний Елены Михайловны Никитиной, «Блокадная книга» Даниила Гранина и Алеся Адамовича.
О том, что нет ничего страшнее голода говорит каждый, кто пЕрежил весь ужас блокады.

АНАТОЛИЙ КРУШЕНКОВ, ЖИТЕЛЬ БЛОКАДНОГО ЛЕНИНГРАДА:
-То, что нечего было поесть. Всё, что можно было, что можно было как-то в доме, в комнате, в квартире, что-то было потеплей, сжигали всё, что горело. А то, что кусочек этого хлеба, через это вообще…

АДАМ УЛЬРИХ, ЖИТЕЛЬ БЛОКАДНОГО ЛЕНИНГРАДА:
-Ощущение было то, что как бы покушать?! Как бы покушать. Потому что голод, голод. До сих ещё, кусочек хлеба, крошки, сейчас уже как-то, а то покушаешь, и привычка: крошки хлеба собираешь, чтобы не осталось.

Далёкий от Ленинграда Ангарск тоже помнит те страшные годы, хоть и рождён был уже в победном 45-м. Отголоски блокады слышны здесь и поныне. Они в памяти его жителей, бывших ленинградцев, которые приезжали сюда строить и жить. Сегодня в Ангарске проживают 13 ветеранов-блокадников. Среди них Адам Фёдорович Ульрих. Когда началась война ему было 4,5 года.

АДАМ УЛЬРИХ, ЖИТЕЛЬ БЛОКАДНОГО ЛЕНИНГРАДА:
-Единственное, что вспоминается это бомбёжки. Мы с Катюшей прятались всегда, на кухне под стол лезем и вот сидим там. А так бомбёжки и вой сирены, потому что Нева рядом, подводные лодки идут и сирены. И как бомбёжки, они включают сирену, оповещают, что начинается бомбёжка.

А потом семье Ульрих пришло постановление на «вечное» спецпоселение. Коснулось оно семей, имеющих немецкие, польские, литовские и прочие корни. Так, маму с папой разъединят навсегда. Отца отправили на Урал, а Адама с сестрёнкой Катей, мамой и бабушкой - в Сибирь. Без права переписки, звонков и возможности покидать населённый пункт.

- В Иркутскую область, Тайшетский район, почта Квиток, посёлок Топорок. 8.10. Жили в бараке, там комнатки, освещение никакого нет, отопление только печка, с собой ничего не брали, лежанка, сделанный топчан, сеном наложено и тряпки.

Спустя годы, уже после войны, они встретятся с папой. Будут общаться. Правда, у него уже будет другая семья, да и мама выйдет замуж. Бабушка восстановит документы и вернёт их дом в Ленинграде. Адам Фёдорович после службы в армии и окончания красноярского техникума с отличием, приедет в молодой Ангарск. Здесь встретит свою судьбу, Галину Александровну, с которой у них родятся две дочери. Будет работать на Цементном заводе, а затем на предприятии АУС-16. Общий трудовой стаж его составит 51 год. (29.00. кадры кота) В семейном альбоме хранится вся жизнь. Есть здесь и самое дорогое - фотография с подписью: «На долгую память детям Катеньке и Адику от мамы, возьмите её в руки, поцелуйте и храните, может, оно в тяжёлое время вам пригодится».

Дело всё в том, через что нам пришлось пройти, в принципе, не дай Бог никому.


Анатолию Филипповичу Крушенкову было всего 3, когда началась война и немцы оцепили Ленинград. Папу эвакуировали в Тбилиси вместе с предприятием, которым он руководил, - знаменитая трикотажная фабрика «Красное Знамя». Мама с маленьким Толей на руках осталась в ленинградской квартире. «Как ты выжил будем знать только мы с тобой...». Пока были отцовские вещи она меняла их на продукты.

НИНА КРУШЕНКОВА, СУПРУГА А.Ф. КРУШЕНКОВА:
-Мама наша она всю жизнь прожила, всю жизнь проработала, много чего рассказывала, и конечно, она вот это всё рассказывала, горло передавит, слёзы на глазах, она даже рассказала такой момент, что людей некому было хоронить, они лежали, представляете, во дворах, они лежали штабелями, и когда идти надо было мимо, она говорит, идёшь, понимаешь всё, а по спине холод, что ты всё вот это видишь.

А потом ещё долго она не убирала печь и всё хранила газеты. А вдруг… Боялась, что всё это повторится. Сам же Анатолий Филиппович, даже спустя 8 десятилетий с момента снятия блокады Ленинграда, с трудом вспоминает те годы, сдерживая не только слёзы, но и воспоминания военного Ленинграда. (14.22) Он прожил там до 1957-го года, а потом - служба в армии, по распределению попал в Ангарск, только что сформированная войсковая часть - 3466, занятая в охране стратегического объекта. Одного из первых предприятий атомной промышленности - АЭХК. Потом ещё будет несколько месяцев учёбы в Новосибирске. Но военную карьеру продолжит работа на уже знакомом электролизно-химическом комбинате. Там он и встретит свою единственную и любимую Нину Григорьевну, с которой вместе они 64 года. Именно здесь уже в родном Ангарске, немного всё же похожим на город детства, родятся их замечательные дочери и пройдут самые счастливые моменты жизни.